Я очень страдаю от того, что происходит в Украине. Дай Бог, чтобы скорее наступил мир. Кровь, беды, смерть-все это никому не нужно, потому что из раннего детства помню, как мама везла нас с братом в товарном переполненном вагоне на Украину к родственникам. Все время бомбили, и поезд больше стоял, чем ехал. На всю жизнь осталось чувство переполненного вагона, кромешной тьмы и страха.

Я пытаюсь найти себя, а это иногда нелегко даётся.

Я плохо отношусь к эмансипации, я очень плохо отношусь к эмансипации. Женщина должна быть слабой, защищённой мужчиной. Не инфантильным непонятно чем с бусами и серьгами, а мужчиной! И женщина должна работать мало и в охотку. Я не устаю повторять эту фразу. Это моя любимая фраза. Вот так!

Я-Хюррем! Одной рукой дающая, другой-отнимающая… Та, которую любили! И та, которую ненавидели! Созидающая и уничтожающая! Дарящая жизнь, и отнимающая ее! Я возвысилась от рабыни на самую вершину Мира! Я прошла через пламя и лед! Я воспалила огни, и я же их потушила! Я и есть душа всех Женщин Мира всего! И все мое богатство сокрыто в Любви!!! Я-Хюррем! Смерть назвала мое имя… Обернувшись, я смотрю себе вслед… Там лишь одна Любовь!!! Лишь в ней сокрыт весь смысл моей жизни! Я Хюррем! Я феникс! Каждый день я умирала и возрождалась вновь… Теперь я умираю в последний раз.

В ролях я стараюсь придерживаться большей глубины.

— Вы понимаете своего мужа?
— Да, мы оба говорим по-русски. А что?

Когда я была ребенком, имя Надежда мне не нравилось. Позже я его полюбила, и оно даже стало для меня символом! По натуре своей я оправдываю его. Никогда не скажу: «Безнадега! Жить не хочется». Я всегда отношусь ко всему с интересом и надеждой на то, что плохое обязательно кончится, не может же оно продолжаться долго. У меня была сестра, она рано умерла, и ее звали Надежда. Все отговаривали мою маму еще раз давать это имя своему ребенку. Но так она переживала, что погибла дочь, и назвали меня в её честь. Когда я родилась, была копией той Надежды.

Это не мои слова-это слова, которые говорит мне любовь

Я вам скажу, что самая трудная роль-это та роль, которую я играю сейчас. Как выяснилось быть самой собой очень сложно. Мы-артисты, все-таки обезьяны: нас натаскивают на роль; в нас внедряют чужую жизнь, чужую ситуацию. Конечно, что тот опыт, который был в моей жизни он обязательно пригождался, как и для ролей комических, так и драматических. Чего я к сожалению очень мало играю. Актёр не должен открывать всё до конца. Должна быть какая-то завеса тайны. Например, если мне говорят непристойности или гадости о каком-то актёре или актрисе, которых я обожаю-то я не хочу этого знать. Я люблю её, я уважаю её или его. Всё! Мне не нужно знать, что он ест; какие пирожки он покупает и где он был. И с кем он спал. Я не хочу этого знать, поэтому если что-то и не до конца говорю вы меня тоже поймите. Ну, не хорошо и неправильно это.

Потом случилось, что он умер в тот же день, когда умер Сталин, а квартира у него со второй женой была напротив Художественного театра. И мы даже не могли пройти к нему попрощаться, пошли только на следующий день.

Вегетарианцу тоже нужно мясо,
Но не есть и не гостей кормить.
Все ж свинью имеет про запас он,
Чтоб ее кому-то подложить.

Поверьте, что дверь… последняя дверь никогда не захлопывается, пока не откроется ещё одна.

Мы поженились студентами. Володя сказал: «Света, мне кажется, я тебя люблю». А я обиделась и переспросила: «Что значит „кажется?“» Ответил: «Ну, кажется». Теперь я понимаю, что стояло за этим «кажется». Скромность и застенчивость. По-настоящему Ивашов ни разу не признался мне в любви. Но и без слов я знала, что он любит меня и будет всегда любить только меня. И мы всегда с ним будем вместе. Мы-одно целое. До сих пор помню первый поцелуй Володи Ивашова, как его губы коснулись моих. Умру с памятью о первом поцелуе Володи.

Причиной невостребованности в советском кинематографе могла быть моя несоветская внешность. Ведь я была очень похожа на западных актрис. Зато была чуть ли не самая выездная. В составе разного рода советских делегаций я была в огромном количестве стран: в Мексике, в Чили, во Франции, в Швеции. Объездила практически полмира! Самым странным и страшным для меня было то, что меня брали в поездки, как «украшение», напоказ, с чужими фильмами, где главные роли исполнялись другими актрисами. Их снимали, а мною хвастались.

Если не хочешь огорчений, застегнись на все пуговицы.

Встав в очередь по утру в среду,
Она уже в четверг к обеду
Талон кассиру подала,
Чтоб та продукт ей продала.

Ворону в давке потолкали,
Изрядно перья пощипали,
И бедная часам к шести,
Смогла лишь дух перевести.

К несчастию, Лиса о том узнала.
Но льстить лукавая не стала.
Что лесть? Она хоть и красна,
Но уж давно не столь сильна.
… показать весь текст …

Я росла в простой и хлебосольной семье. Дом всегда был полон гостей. На столе стояли простая картошка, капуста и огурцы, но делалось это с таким радушием. Мать-домохозяйка обожала танцы и кино, именно она привила мне любовь к искусству.

Я сделала из Ивашова мужчину. В нем не было стержня, а у меня стержень женщины с рождения. Я его сохраню даже в 90 лет, конечно, если доживу.